posted by ![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
farfenhugel at 02:14pm on 23/04/2015
farfenhugel at 02:14pm on 23/04/2015 Начало
Предыдущая часть
Противоречия касательно производительной роли капитала
Для того, чтобы объявить результатом накопления капитала рост отходящей капиталистам доли национального дохода (при соответствующем снижении доли, приходящейся на работников), Пикетти необходимо объяснить, почему рост отношения капитал/доход всегда обгоняет любое падение нормы прибыли на капитал. Если, к примеру, удвоение отношение капитал/доход сопровождается падением доходности капитала вдвое или больше, доля приходящегося на капиталистов дохода не увеличится; она останется такой же или упадёт, в то время как доля работников будет прежней или возрастёт. Так что для Пикетти жизненно необходимо объяснить, почему рост отношения капитал/доход всегда обгоняет любое сопутствующее падение нормы прибыли на капитал.
Вот как он это делает:
“Что касается доли в национальном, или мировом доходе, то она определяется соотношением α = r × β [Расшифровка: доля капитала в национальном доходе равна норме прибыли на капитал, помноженной на отношение каптал/доход], и практика показывает, что предсказуемое увеличение отношения капитал/доход не обязательно приведёт к значительному падению отдачи на капитал. В течении очень длительного времени капиталу найдутся разные применения, что можно заметить из того факта, что долговременная эластичность замещения капиталом рабочей силы, вероятней всего, больше единицы [т.е. одна единица капитального блага замещает больше, чем одну единицу труда при неизменной отдаче; прим. пер.]. Наиболее вероятный исход – снижение нормы прибыли будет меньше, чем рост отношения капитал/доход, так что доля капитала возрастёт.”
Читатель, должно быть, заметил, что теперь Пикетти заявляет, что “в течении очень длительного времени капиталу найдутся разные применения, что можно заметить из того факта, что долговременная эластичность замещения капиталом рабочей силы, вероятней всего, больше единицы”. Удивительно, но эти “разные применения” капитала, в которых он заменяет труд, т.е. снижает количество труда при неизменной отдаче, снова якобы не является примером того вклада, который накопление капитала вносит в экономический рост; и это несмотря на то, что неоспоримым является факт роста производительности, так как капитальные блага заняли место труда, а вытесненные им трудовые ресурсы теперь работают на увеличение производства где-нибудь ещё. Это же противоречие появляется на стр. 223-224, где Пикетти заявляет, что “поскольку капиталу есть множество применений, то возможно накопить огромное его количество без падения до нуля отдачи”. Но, похоже, ни один из этих способов применения капитала не приносит никакого увеличения производительности и, соответственно, темпов роста.
Пикетти приходится ссылаться на производительную роль капитала, чтобы обосновать утверждение о росте доли капиталистов в национальном доходе, сопутствующем росту отношения капитал/доход. В то же время, ему необходимо отрицать всякий вклад капитала в рост производительности, чтобы поддержать свои идеи о причинах роста и о невозрастании реального дохода при увеличении количества капитальных благ. Для обоснования утверждения о росте доли капиталистов за счёт доли работников последнее утверждение является ключевым. Если Пикетти признает, что накопление капитала приводит к росту производительности, то развалится вся теория о причинах неравенства. Его описание целиком зависит от факта превышения нормой прибыли темпов роста. Чем больше превышение, тем якобы легче капиталистам накапливать богатство быстрее, чем растёт экономика, и тем быстрее раскручивается “бесконечная спираль неравенства”. Но если накопления приводят к экономическому росту, то никакая “спираль” просто не может существовать.
Итого – признать производительную роль капитала невозможно. Но при этом, каким-то образом, капитал должен вносить существенный вклад в производство, чтобы расти несмотря на любое падение нормы прибыли.
Как поступает Пикетти? Он неявно допускает производительную роль капитала и немедленно забывает об этом. Так он получает возможность твердить о значительном, а то и бесконечном, росте отношения капитал/доход, который не сопровождается ни пропорциональным падением нормы прибыли, ни значительным ростом производительности. Это, разумеется, серьёзное противоречие – одновременно утверждать наличие и отсутствие вклада капитала в производство.
Временное предпочтение против предполагаемого бесконечного роста отношения капитал/доход
Пикетти озабочен отсутствием фиксированного ограничения для роста отношения капитал/доход и увеличения в национальном доходе доли капиталистов за счёт работников. Он пишет:
“Когда отсутствует структурный рост, а демографический рост и рост производительности g равен нулю, мы наталкиваемся на логическое противоречие, очень близкое к описанному Марксом. Если норма сбережений s положительна, то это означает, что капиталисты год от года продолжают и продолжают накапливать капитал – то ли для того, чтобы увеличить свою власть и сохранить преимущества, то ли потому, что их уровень жизни и так высок – в любом случае, отношение капитал/доход будет расти бесконечно. В более общих терминах, при g → 0 долговременная величина отношения капитал/доход β = s/g стремится к бесконечности. Если же β [отношение капитал/доход] чрезвычайно велико, то отдача на капитал r будет очень мала и близка к нулю, иначе доля капитала, α = r × β, поглотит весь национальный доход.”
Тут нам предлагается вообразить ситуацию, в которой отношение капитал/доход растёт до 10%, затем 20%, 50%, 90% и даже выше, в то время, как норма прибыли падает до 3%, 2%, 1% и ниже. В этом случае доля капитала в национальном доходе продолжает расти – сначала до 30% (10×3%), затем до 40% (20×2%), после до 50% (50×1%), и наконец дальше, приближаясь к 90%, оставляя работникам долю в 70%, затем 60%, затем 50% и, наконец, близко к 10% или даже ниже.
Он продолжает:
“Эта противоречивая динамика, обнаруженная Марксом, представляет из себя большое затруднение, из которого единственный логический выход – структурный рост, который единственный может сбалансировать (до определённого предела) накопление капитала. Только постоянный рост производительности и населения может компенсировать постоянное прибавление новых единиц капитальных благ, как это ясно из формулы β = s / g. Иначе капиталисты действительно сами себе выкопают могилу – или разорвут друг друга на части в борьбе с падающей нормой прибыли (например, развязав войну за колониальные рынки, как это сделали Франция с Германией во время Марокканского кризиса 1905 и 1911 годов), или вынудят работников принимать всё уменьшающуюся долю национального дохода, что непременно приведёт к пролетарской революции и общей экспроприации. В любом случае, капитализм страдает неразрешимыми противоречиями.”
Позвольте мне указать на ещё один “логический выход” из проблемы падения нормы прибыли на капитал до нуля и капиталистов, “поглощающих весь национальный доход”. Настоящий “выход” заключается в осознании того факта, что предполагаемого роста отношения капитал/доход, движимого сбережениями капиталистов, нет и быть не может.
Пренебрегая мнением Пикетти, капиталисты вовсе не “продолжают и продолжают накапливать капитал год от года”, а когда они сберегают, то точно не для того, чтобы “увеличить свою власть и сохранить преимущества”, и не потому, что “их уровень жизни и так высок”. Сбережения осуществляются только тогда, когда они необходимы для поддержания баланса между текущим потреблением и заботой о будущем потреблении. Как только такой баланс достигнут, сбережения прекращаются.
Представте себе богатого капиталиста, получающего 4% прибыли от инвестированного состояния в 100 млн. долл.; допустим, он тратит все 4 млн. долл. годового дохода. Он не сдерживает своего потребления и не увеличивает своего капитала, т.к. он удовлетворён тем фактом, что только этого состояния достаточно на 25 лет подобных трат. Прибавление одного миллиона к его запасам на будущее за счёт соответствующего урезания текущего потребления не рассматривается им как улучшение собственного благосостояния. В результате он не сберегает больше того, что уже сбережено. Ему не даёт этого делать его временное предпочтение – предпочтение настоящих благ будущим благам.
При данном временном предпочтении необходимым условием для возобновления капиталистом сбережений является превышение его доходом тех 4 млн. долл., которые он позволяет себе потратить. К примеру, если к концу года выяснится, что норма прибыли составила 10%, т.е. доход, вместо 4 млн., составляет 10 млн. долл., то текущий уровень потребления в 4 млн. подразумевает возможность сберечь 6 млн. долл. На следующий год, капитал в 106 млн. и доход на него, допустим, в те же 10 млн., при временном предпочтении, ограничивающем сбережения двадцатипятикратной величиной текущего потребления, дадут величины: потребления – 4,24 млн. и сбережений – 5,76 млн. Эти показатели никак не увеличивают первоначального отношения капитал/доход. Более того, увеличение дохода послужило резкому падению этого отношения. Первоначальная величина была 25:1 (100 млн. капитала при 4 млн. дохода). Теперь она чуть больше 10:1 (106 млн. капитала при 10 млн. дохода). Даже если его доход отныне будет всегда составлять 10 млн. в год, потребуются многолетние и значительные сбережения, прежде чем восстановится первоначальное отношение 25:1. Капиталисту придётся сберегать до тех пор, пока его капитал не достигнет величины в 250 млн. Только тогда годовая норма потребления в 4% относительно накопленного капитала превысит величину годового дохода в 10 млн., и сбережения прекратятся.
Сбережения, понадобившиеся для увеличения капитала со 100 млн. до 250 млн. никак не послужили увеличению первоначального отношения капитала к доходу. Они пошли исключительно на восстановление предыдущего значения, нарушенного возросшей доходностью. Именно такая величина нужна для обеспечения 25 лет потребления в условиях возросших трат, обусловленных новыми, более высокими доходами.
Пикетти всё перепутал. Сбережения капиталистов не приводят к росту отношения капитал/доход, и никакой “структурный рост”, оторванный от накопления капитала, неизвестно, произойдущий или нет, не нужен для предотвращения бесконечного роста этого отношения. Наоборот – сбережения являются результатом выросших доходов; они необходимы для восстановления такого отношения капитал/доход, при котором потребление всего годового дохода будет увязано с нормой предпочтения текущего потребления будущему потреблению.
Разумеется, любое увеличение нормы предпочтения капитала текущему потреблению, т.е. рост величины за пределы значения 25:1, приведёт к увеличению производительности и послужит более быстрому экономическому развитию, чего бы по этому поводу не думал Пикетти. Но, как я уже объяснил, всегда существует точка, за которой временное предпочтение не даст капиталистам увеличивать это соотношение, и нет никаких причин предполагать, а тем более – бояться, что у всех капиталистов разом временнное предпочтение продемонстрирует бесконечное падение.
Продолжение
Предыдущая часть
Противоречия касательно производительной роли капитала
Для того, чтобы объявить результатом накопления капитала рост отходящей капиталистам доли национального дохода (при соответствующем снижении доли, приходящейся на работников), Пикетти необходимо объяснить, почему рост отношения капитал/доход всегда обгоняет любое падение нормы прибыли на капитал. Если, к примеру, удвоение отношение капитал/доход сопровождается падением доходности капитала вдвое или больше, доля приходящегося на капиталистов дохода не увеличится; она останется такой же или упадёт, в то время как доля работников будет прежней или возрастёт. Так что для Пикетти жизненно необходимо объяснить, почему рост отношения капитал/доход всегда обгоняет любое сопутствующее падение нормы прибыли на капитал.
Вот как он это делает:
“Что касается доли в национальном, или мировом доходе, то она определяется соотношением α = r × β [Расшифровка: доля капитала в национальном доходе равна норме прибыли на капитал, помноженной на отношение каптал/доход], и практика показывает, что предсказуемое увеличение отношения капитал/доход не обязательно приведёт к значительному падению отдачи на капитал. В течении очень длительного времени капиталу найдутся разные применения, что можно заметить из того факта, что долговременная эластичность замещения капиталом рабочей силы, вероятней всего, больше единицы [т.е. одна единица капитального блага замещает больше, чем одну единицу труда при неизменной отдаче; прим. пер.]. Наиболее вероятный исход – снижение нормы прибыли будет меньше, чем рост отношения капитал/доход, так что доля капитала возрастёт.”
Читатель, должно быть, заметил, что теперь Пикетти заявляет, что “в течении очень длительного времени капиталу найдутся разные применения, что можно заметить из того факта, что долговременная эластичность замещения капиталом рабочей силы, вероятней всего, больше единицы”. Удивительно, но эти “разные применения” капитала, в которых он заменяет труд, т.е. снижает количество труда при неизменной отдаче, снова якобы не является примером того вклада, который накопление капитала вносит в экономический рост; и это несмотря на то, что неоспоримым является факт роста производительности, так как капитальные блага заняли место труда, а вытесненные им трудовые ресурсы теперь работают на увеличение производства где-нибудь ещё. Это же противоречие появляется на стр. 223-224, где Пикетти заявляет, что “поскольку капиталу есть множество применений, то возможно накопить огромное его количество без падения до нуля отдачи”. Но, похоже, ни один из этих способов применения капитала не приносит никакого увеличения производительности и, соответственно, темпов роста.
Пикетти приходится ссылаться на производительную роль капитала, чтобы обосновать утверждение о росте доли капиталистов в национальном доходе, сопутствующем росту отношения капитал/доход. В то же время, ему необходимо отрицать всякий вклад капитала в рост производительности, чтобы поддержать свои идеи о причинах роста и о невозрастании реального дохода при увеличении количества капитальных благ. Для обоснования утверждения о росте доли капиталистов за счёт доли работников последнее утверждение является ключевым. Если Пикетти признает, что накопление капитала приводит к росту производительности, то развалится вся теория о причинах неравенства. Его описание целиком зависит от факта превышения нормой прибыли темпов роста. Чем больше превышение, тем якобы легче капиталистам накапливать богатство быстрее, чем растёт экономика, и тем быстрее раскручивается “бесконечная спираль неравенства”. Но если накопления приводят к экономическому росту, то никакая “спираль” просто не может существовать.
Итого – признать производительную роль капитала невозможно. Но при этом, каким-то образом, капитал должен вносить существенный вклад в производство, чтобы расти несмотря на любое падение нормы прибыли.
Как поступает Пикетти? Он неявно допускает производительную роль капитала и немедленно забывает об этом. Так он получает возможность твердить о значительном, а то и бесконечном, росте отношения капитал/доход, который не сопровождается ни пропорциональным падением нормы прибыли, ни значительным ростом производительности. Это, разумеется, серьёзное противоречие – одновременно утверждать наличие и отсутствие вклада капитала в производство.
Временное предпочтение против предполагаемого бесконечного роста отношения капитал/доход
Пикетти озабочен отсутствием фиксированного ограничения для роста отношения капитал/доход и увеличения в национальном доходе доли капиталистов за счёт работников. Он пишет:
“Когда отсутствует структурный рост, а демографический рост и рост производительности g равен нулю, мы наталкиваемся на логическое противоречие, очень близкое к описанному Марксом. Если норма сбережений s положительна, то это означает, что капиталисты год от года продолжают и продолжают накапливать капитал – то ли для того, чтобы увеличить свою власть и сохранить преимущества, то ли потому, что их уровень жизни и так высок – в любом случае, отношение капитал/доход будет расти бесконечно. В более общих терминах, при g → 0 долговременная величина отношения капитал/доход β = s/g стремится к бесконечности. Если же β [отношение капитал/доход] чрезвычайно велико, то отдача на капитал r будет очень мала и близка к нулю, иначе доля капитала, α = r × β, поглотит весь национальный доход.”
Тут нам предлагается вообразить ситуацию, в которой отношение капитал/доход растёт до 10%, затем 20%, 50%, 90% и даже выше, в то время, как норма прибыли падает до 3%, 2%, 1% и ниже. В этом случае доля капитала в национальном доходе продолжает расти – сначала до 30% (10×3%), затем до 40% (20×2%), после до 50% (50×1%), и наконец дальше, приближаясь к 90%, оставляя работникам долю в 70%, затем 60%, затем 50% и, наконец, близко к 10% или даже ниже.
Он продолжает:
“Эта противоречивая динамика, обнаруженная Марксом, представляет из себя большое затруднение, из которого единственный логический выход – структурный рост, который единственный может сбалансировать (до определённого предела) накопление капитала. Только постоянный рост производительности и населения может компенсировать постоянное прибавление новых единиц капитальных благ, как это ясно из формулы β = s / g. Иначе капиталисты действительно сами себе выкопают могилу – или разорвут друг друга на части в борьбе с падающей нормой прибыли (например, развязав войну за колониальные рынки, как это сделали Франция с Германией во время Марокканского кризиса 1905 и 1911 годов), или вынудят работников принимать всё уменьшающуюся долю национального дохода, что непременно приведёт к пролетарской революции и общей экспроприации. В любом случае, капитализм страдает неразрешимыми противоречиями.”
Позвольте мне указать на ещё один “логический выход” из проблемы падения нормы прибыли на капитал до нуля и капиталистов, “поглощающих весь национальный доход”. Настоящий “выход” заключается в осознании того факта, что предполагаемого роста отношения капитал/доход, движимого сбережениями капиталистов, нет и быть не может.
Пренебрегая мнением Пикетти, капиталисты вовсе не “продолжают и продолжают накапливать капитал год от года”, а когда они сберегают, то точно не для того, чтобы “увеличить свою власть и сохранить преимущества”, и не потому, что “их уровень жизни и так высок”. Сбережения осуществляются только тогда, когда они необходимы для поддержания баланса между текущим потреблением и заботой о будущем потреблении. Как только такой баланс достигнут, сбережения прекращаются.
Представте себе богатого капиталиста, получающего 4% прибыли от инвестированного состояния в 100 млн. долл.; допустим, он тратит все 4 млн. долл. годового дохода. Он не сдерживает своего потребления и не увеличивает своего капитала, т.к. он удовлетворён тем фактом, что только этого состояния достаточно на 25 лет подобных трат. Прибавление одного миллиона к его запасам на будущее за счёт соответствующего урезания текущего потребления не рассматривается им как улучшение собственного благосостояния. В результате он не сберегает больше того, что уже сбережено. Ему не даёт этого делать его временное предпочтение – предпочтение настоящих благ будущим благам.
При данном временном предпочтении необходимым условием для возобновления капиталистом сбережений является превышение его доходом тех 4 млн. долл., которые он позволяет себе потратить. К примеру, если к концу года выяснится, что норма прибыли составила 10%, т.е. доход, вместо 4 млн., составляет 10 млн. долл., то текущий уровень потребления в 4 млн. подразумевает возможность сберечь 6 млн. долл. На следующий год, капитал в 106 млн. и доход на него, допустим, в те же 10 млн., при временном предпочтении, ограничивающем сбережения двадцатипятикратной величиной текущего потребления, дадут величины: потребления – 4,24 млн. и сбережений – 5,76 млн. Эти показатели никак не увеличивают первоначального отношения капитал/доход. Более того, увеличение дохода послужило резкому падению этого отношения. Первоначальная величина была 25:1 (100 млн. капитала при 4 млн. дохода). Теперь она чуть больше 10:1 (106 млн. капитала при 10 млн. дохода). Даже если его доход отныне будет всегда составлять 10 млн. в год, потребуются многолетние и значительные сбережения, прежде чем восстановится первоначальное отношение 25:1. Капиталисту придётся сберегать до тех пор, пока его капитал не достигнет величины в 250 млн. Только тогда годовая норма потребления в 4% относительно накопленного капитала превысит величину годового дохода в 10 млн., и сбережения прекратятся.
Сбережения, понадобившиеся для увеличения капитала со 100 млн. до 250 млн. никак не послужили увеличению первоначального отношения капитала к доходу. Они пошли исключительно на восстановление предыдущего значения, нарушенного возросшей доходностью. Именно такая величина нужна для обеспечения 25 лет потребления в условиях возросших трат, обусловленных новыми, более высокими доходами.
Пикетти всё перепутал. Сбережения капиталистов не приводят к росту отношения капитал/доход, и никакой “структурный рост”, оторванный от накопления капитала, неизвестно, произойдущий или нет, не нужен для предотвращения бесконечного роста этого отношения. Наоборот – сбережения являются результатом выросших доходов; они необходимы для восстановления такого отношения капитал/доход, при котором потребление всего годового дохода будет увязано с нормой предпочтения текущего потребления будущему потреблению.
Разумеется, любое увеличение нормы предпочтения капитала текущему потреблению, т.е. рост величины за пределы значения 25:1, приведёт к увеличению производительности и послужит более быстрому экономическому развитию, чего бы по этому поводу не думал Пикетти. Но, как я уже объяснил, всегда существует точка, за которой временное предпочтение не даст капиталистам увеличивать это соотношение, и нет никаких причин предполагать, а тем более – бояться, что у всех капиталистов разом временнное предпочтение продемонстрирует бесконечное падение.
Продолжение
There are no comments on this entry.