farfenhugel

  Начало
  Предыдущая часть

  Изменение величины прибылей в зависимости от количества инвестированного капитала не противоречит тому, что прибыли являются формой трудового дохода.

  Хотелось бы отметить, что всё вышесказанное полностью сообразуется с хорошо известным фактом, что размер прибыли, получаемой фирмой, имеет тенденцию меняться в зависимости от капитализации этой фирмы. Бизнесмен, владеющий одним магазином или заводом получит одну прибыль. Никто не удивится, если, владея десятью заводами, он получит прибыль в десять раз больше. Его труд имеет интеллектуальную природу и может быть применён более эффективно, когда задействован больший капитал. Не зная об этом, Адам Смит предположил, что для того, чтобы отнести прибыль на счёт труда капиталиста необходимо, чтобы прибыль была пропорциональна этому труду, а поскольку она чаще всего пропорциональна капиталу, то это противоречит подобному выводу.

  У Смита тут явная ошибка. Разумеется, результат всегда является итогом приложения труда, потому что труд и есть набор сознательных усилий по решению задачи, как подобный результат должен быть достигнут. Именно поэтому мы считаем, что рабочий с лопатой и рабочий с экскаватором являются рабочими в одинаковой степени. Хотя результат их труда драматически различается из-за разных инструментов, ими задействованных, но это всё равно результат труда. Точно так же различаются и результаты труда бизнесменов. Владея большим капиталом, бизнесмен может создать и большую организацию, обеспечивающую лучшее выполнение его планов. И результат их исполнения принадлежит ему. Вклад всех остальных имеет место лишь потому, что он создал те условия, в которых этот вклад может быть сделан.

  Экономическое неравенство и всемирная история в двух сценах.

  Противоречивость теорий экономического неравенства и его роли во всемирной истории можно оценить, представив следующие две сцены.

  В первой сцене все равны. Все живут в глинобитных хижинах, без электричества и водопровода. Голод, недоедание или эпидемии являются повседневной угрозой. Но “социальная справедливость” торжествует, поскольку все равны.

  Во второй сцене почти все, даже очень бедные, живут в домах или квартирах из современных материалов, снабжены электричеством, водопроводом, канализацией, телевидением, связью, холодильником и отоплением, может даже машиной. Проблемой является ожирение, а не голод. Но есть люди, которые значительно богаче других. Их богатство инвестированно в средства производства, которые и приносят вышеперечисленные блага и ещё сверх того, а также служит источником заработка людей. Разумеется, сами они пользуются благами лучшего качества и в большем количестве, чем обычный человек.

  Вторая сцена несовместима с идеалами “социальной спарведливости”. Такое положение дел предположительно “несправедливо”, потому что нарушает якобы существующее священное право людей быть одинаковыми. Экономичесое неравенство осуждается как аморальное явление, оскорбительное для множества людей, а в особенности – для профессиональных интеллектуалов, которые сильно переоценивают свои умственные способности. Экономическое неравенство являет собой зеркало, в котором они вдруг видят отблеск того факта, что многие из тех, которых они полагали людьми второго сорта, на самом деле лучше их. Этого они не в состоянии ни вынести, ни признать. Поэтому они изобретают “социальную справедливость”, во имя которой теперь можно поносить, грабить, а то и убивать ненавистного капиталиста, чья вина заключается только в том, что его деятельность по улучшению всеобщего благосостояния слишком хорошо демонстрирует чудовищную переоценку интеллектуалами своей роли в жизни.

  Заключение

  Пикетти рекомендует намеренно предотвращать накопление капитала, путём ввода налога в 80%. Он собирается уничтожить уже накопленный капитал, облагая его ежегодным налогом в 10%. Если этим советам последуют, это приведёт к росту разрушительных сил, уже действующих в нашей стране и ответственных за нынешние состояния стагнации и упадка. Если так пойдёт дальше, то спор о неравенстве будет вестись не потому, что у одних дома и машины дороже, чем у других, а потому, что рис с картошкой распределяются неравномерно.

  Пикетти настаивает на этих разрушительных мерах потому что он невероятно невежественен в экономической теории. Его основные источники – это Маркс и Солоу. Как только дело доходит до теории капитала, исчезает и Рикардо. В результате Пикетти не понимает роли капитала в производстве и неверно понимает роль сбережений и инвестиций.

  Америка и весь остальной мир, а рабочие всего мира – в первую очередь, нуждаются в отмене налогов и регуляций, стоящих на пути накопления капитала и роста производительности. Накопление и рост производства, а не оправдывающие уравниловку абсурдные теории и политические программы – вот фундамент как для роста уровня жизни вообще, так и для роста реальной заработной платы в частности.

  Популярность этой книги – мерило экономической безграмотности нашего времени. Высокая оценка, выставляемая ей, должна считаться показателем невежества тех, кто её выставляет.